Институционализация сотрудничества в Центральной Азии: возможности и последствия

Институционализация сотрудничества между государствами Центральной Азии формирует новые вектора регионального управления, которые определяет как новые возможности, так и ряд последствий как для самих стран региона, так и для внешних политических игроков. Пять государств региона Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан и Таджикистан переосмысливают инструменты регионального взаимодействия, переходя от разовых встреч в рамках проводимых саммитов и двусторонней дипломатии к более многоуровневым механизмам институционального взаимодействия (Свантe, 2025). Ключевым элементом этой эволюции стало появление регулярных консультационных встреч глав государств. Например, в августе 2025 года президенты стран Центральной Азии встретились в Авазе (Туркменистан) накануне своего седьмого официального консультационного саммита формата, который отражает растущую автономность внутрирегиональной дипломатии пяти государств (Свантe, 2025).
Однако институционализация — это не только встречи, но и также формирование ключевых документов, стратегий и инструментов. Здесь можно выделить несколько уровней: ключевой пятисторонний формат сотрудничества на президентском уровне; расширенные механизмы на уровне министерств и парламентов; а также более интенсивные двусторонние и трёхсторонние форматы, например, ось Казахстан–Узбекистан, трёхстороннее взаимодействие Кыргызстан–Таджикистан–Узбекистан в районе Ферганской долины, а также транскаспийский трехсторонний формат Азербайджан–Казахстан–Узбекистан (Вахабов, 2025). Такая многоуровневость позволяет реализовывать дифференцированную модель сотрудничества: государства, располагающие политической волей или ресурсами, могут продвигаться вперёд, не требуя синхронного движения от всех модель, напоминающая «переменную геометрию» европейской интеграции.
Институционализация центральноазиатского сотрудничества открывает широкий спектр возможностей. Во-первых, она усиливает субъектность государств региона. Создавая региональные структуры пусть даже пока на ранней стадии страны могут координировать политику в трансграничных сферах: транспорт, энергетика, торговля, экология и безопасность. Согласно одному из недавних опросов, 56% экспертов оценивают отношения между странами Центральной Азии как стабильные, но конкурентные, а отсутствие институциональных механизмов было отмечено 32% респондентов как фактор, ограничивающий развитие трансграничных проектов (Бирбаева, 2025). Возможность заключается в том, что институционализация способна снижать трения, уменьшать транзакционные издержки и обеспечивать более предсказуемый характер сотрудничества, оказывая тем самым положительное воздействие как на развитие региона в целом, так и на развитие каждого государства по отдельности.
Во-вторых, институционализация создаёт эффект масштаба и соответствующие выгоды от повышения взаимодействия. Транзитные коридоры, энергетические сети, гармонизация нормативно-правовых баз и совместные инвестиционные проекты могут способствовать усилению внутрирегиональной торговли и расширению внешних связей. Например, эксперты называют транспортные коридоры (52%) и энергетическое сотрудничество (48%) наиболее вероятными драйверами углубления региональной интеграции в ближайшее десятилетие (Бирбаева, 2025). Для государств Центральной Азии, не имеющих выхода к морю, улучшение трансграничной связности и доступа к внешним рынкам является стратегической необходимостью.
В-третьих, более институциализированное региональное сотрудничество укрепляет доверие к региону со стороны внешних держав и международных организаций. Тот факт, что государства региона проводят встречи без участия внешних участников, разрабатывают собственные нормативные рамки и планы действий (например, «Концепция развития регионального сотрудничества Центральная Азия 2040», предложенная Казахстаном), демонстрирует, что регион берёт на себя ответственность за формирование собственной региональной повестки (Асланов и Кромов, 2024). Такая «ответственность за повестку» позволяет региональным государствам выступать более согласованным партнёром в многосторонней дипломатии.
Тем не менее процесс институционализации в Центральной Азии несёт в себе не только возможности, но и ряд последствий как позитивных, так и предостерегающих. С позитивной стороны, углубление сотрудничества может укрепить региональную стабильность. С учётом центробежных факторов конфликтов, фрагментации и внешней конкуренции само движение региона в центростремительном направлении является важным. Взаимодействие через границы в чувствительных сферах, таких как водно-энергетическое управление, транспорт и экология, может снизить риски перерастания соперничества в конфликт и минимизировать негативные трансграничные эффекты (Голунов и Битабар, 2025). Например, создание многосторонних механизмов может снизить двустороннюю напряжённость (в том числе по вопросам границ или водных ресурсов), так как разногласия и расхождения во мнениях относительного того или иного аспекта будут встроены в институциональные рамки, а не решаться через разовые двусторонние переговоры.
Однако необходимо учитывать и ряд оговорок. Одним из ключевых вызовов является различие в уровне амбиций и институциональной готовности государств. Некоторые страны (прежде всего Казахстан и Узбекистан) выступают движущей силой интеграционной повестки, тогда как другие (особенно Туркменистан и Таджикистан) проявляют большую осторожность из-за внутренних приоритетов или нерешённых двусторонних напряжённостей (Сванте, 2025). Такая неоднородность может приводить к неравномерной реализации договорённостей и замедлять процессы, требующие углубления. Кроме того, существующие механизмы, несмотря на быстрый прогресс, остаются относительно поверхностными: они всё ещё в значительной степени завязаны на саммитах и не имеют полноценных секретариатов, обязательных правовых рамок или тем более наднациональных механизмов. Хотя «дух сотрудничества» развивается, его формальная институциональная структура остаётся менее развитой по сравнению с другими регионами и интеграционными структурами, такими как Европейский союз.
Ещё одно значимое последствие связано с взаимодействием со внешними политическими структурами и общей геополитической средой. Опрос экспертов показал, что внешние державы и институциональные механизмы могут как способствовать, так и препятствовать региональной институционализации: 43,5% респондентов считают, что их участие усиливает связность и стабильность, тогда как 23,5% полагают, что оно отвлекает ресурсы и смещает приоритеты (Бирбаева, 2025). Присутствие крупных держав — таких как Китай с инициативой «Один пояс, один путь», Россия с Евразийским экономическим союзом (ЕАЭС) и Шанхайская организация сотрудничества (ШОС) — означает, что государства Центральной Азии вынуждены балансировать между внутренними процессами институционализации и внешними векторами взаимодействия, что, например, особенно соответствует доктрине многовекторной внешней политики Казахстана. Таким образом, институционализация это не только внутрирегиональная динамика, но и позиционирование региона в глобальной геополитической архитектуре.
С нормативной точки зрения институционализация регионального сотрудничества может приводить к формированию нормативных «переливов» к гармонизации законодательства, протоколов, регуляторных рамок, а также к развитию общей идентичности и доверия. Появление «центральноазиатской региональной идентичности» среди государств, которые ранее не обладали ярко выраженным чувством общности за пределами советского наследия, является показательным примером такого процесса (Голунов и Битабар, 2025). Особенно для Казахстана и Узбекистана это создаёт платформу для более проактивного сотрудничества не только в двустороннем, но и в региональном формате. Со временем такие региональные институты могут способствовать сближению моделей управления, повышению прозрачности и формированию общих политик.
Однако институционализация несёт и риски второго порядка. Сам процесс институционализации может закреплять определённые иерархии и приоритеты, отражающие интересы ведущих государств, а не создающие равноправную региональную архитектуру. Существует риск появления «региона двух скоростей», где ключевые государства задают повестку, а остальные вынуждены следовать в своём темпе что потенциально может привести к недовольству или дальнейшей маргинализации менее активных участников (Вахабов, 2025). Кроме того, акцент на «связности» и инфраструктуре может вытеснять критически важные темы такие как социальное развитие, защита окружающей среды и инклюзивное управление. Опрос показывает, что лишь 14% респондентов считают финансовую интеграцию (общие расчётные системы) реалистичной движущей силой в краткосрочной перспективе, а только 18% технологическое сотрудничество. Это указывает на то, что институционализация может оставаться сосредоточенной на сферах «быстрого результата» (транспорт, энергетика), в то время как более глубокие структурные форматы остаются недостижимыми (Бирбаева, 2025).
Кроме того, возможны и внешние непредвиденные последствия. По мере институционализации региона его стратегическая ценность как транзитного узла и арены конкуренции растёт что может вызвать усиленный интерес (и, соответственно, давление) со стороны внешних держав. Если региональные институты останутся слабыми, внешние игроки могут воспользоваться институциональными пробелами, подрывая суверенитет или формируя асимметричные зависимости. Например, крупные инфраструктурные проекты, реализуемые нерегиональными силами, могут обходить региональные механизмы или навязывать условия, не совпадающие с региональными приоритетами.
Ещё одно важное последствие связано с вопросом суверенитета и национальных прерогатив. Региональные институты могут требовать уступки части свободы политического маневра, по крайней мере в вопросах межграничной координации. Это подчёркивает, что институционализация должна учитывать не только различия в темпах и возможностях стран, но прежде всего их национальные интересы и стратегические цели потому как иначе участие станет формальным, а не содержательным (Буранелли, 2021).
В целом институционализация центральноазиатского сотрудничества открывает перспективный путь для укрепления региональной субъектности, связности и управления. Она создаёт возможности для углубления экономической интеграции, совершенствования взаимодействия в сфере транспорта, энергетики и экологии, а также формирования более сильного коллективного голоса на международной арене. Однако её результаты зависят от того, удастся ли перейти от саммитной риторики к операционным механизмам, создать инклюзивные и справедливые институциональные структуры и сбалансировать внутренние возможности с внешним давлением. Для государств Центральной Азии и их внешних партнёров (включая ЕС, Китай, Россию и многосторонние организации) институционализация сотрудничества будет иметь значение не только для региональной стабильности, но и для того, какое место Центральная Азия займёт в быстро меняющемся мировом порядке.
Источники:
Асланов, Миршохид и Акрамов, Отабек (2024). На саммите лидеров в Астане президент Узбекистана подчеркнул стремление углубить региональную интеграцию. Доступно по адресу: https://thediplomat.com/2024/08/at-astana-leaders-summit-uzbekistans-president-highlights-ambitions-to-deepen-regional-integration/. Дата обращения: 12.11.2025.
Бирбаева, Аяна (2025). Эксперты считают экономическое сотрудничество лучшим путём Центральной Азии к интеграции. Доступно по адресу: https://astanatimes.com/2025/09/experts-see-economic-cooperation-as-central-asias-best-path-to-integration/. Дата обращения: 11.11.2025.
Буранелли, Филиппо Коста (2021). Регионализм Центральной Азии или центральноазиатский порядок? Некоторые размышления. Central Asian Affairs, 8 (1), 1–26.
Корнелл, Сванте (2025). Институционализация регионального сотрудничества в Центральной Азии. Доступно по адресу: https://astanatimes.com/2025/09/institutionalizing-central-asian-regional-cooperation/. Дата обращения: 09.11.2025.
Корнелл, Сванте (2025). Постепенная институционализация сотрудничества в Центральной Азии. Доступно по адресу: https://www.cacianalyst.org/publications/feature-articles/item/13885-layers-of-cooperation-the-gradual-institutionalization-of-central-asian-cooperation.html. Дата обращения: 10.11.2025.
Вахабов, Жаблон (2025). Новая Центральная Азия: возможности и вызовы. Доступно по адресу: https://centralasiacaucasusinstitute.substack.com/p/a-new-central-asia-emerging-opportunities. Дата обращения: 12.11.2025.
Голунов, Сергей и Битабар, Асель (2025). Трансграничное сотрудничество в Центральной Азии. В сборнике: Bridging Borders: Central Asian Cross-Border Cooperation in a Comparative Global Perspective.
Примечание. Мнения, выраженные в этом блоге, принадлежат автору и необязательно отражают редакционную политику Института.




