f𝕏▶in◎
Главная›Публикации›Внешние электораты и политическое обновление: опыт Молдовы и его значение для Центральной Азии
article

Внешние электораты и политическое обновление: опыт Молдовы и его значение для Центральной Азии

Авторы: Kanat Makhanov, Канат Маханов
16 декабря 2025 г.
Внешние электораты и политическое обновление: опыт Молдовы и его значение для Центральной Азии

Парламентские выборы, состоявшиеся в Республике Молдова 28 сентября 2025 года, подтвердили приверженность страны европейскому курсу в условиях сохраняющегося внешнего давления и гибридного вмешательства. Правящая Партия действия и солидарности (PAS), возглавляемая президентом Майей Санду и спикером парламента Игорем Гросу, получила около 50% голосов и 55 из 101 мандата, сохранив однопартийное большинство. Основные оппозиционные силы, консолидированные вокруг пророссийского Патриотического блока, набрали порядка 24% голосов, тогда как ряд мелких политических формаций не смогли преодолеть избирательный порог. Явка составила около 52% (Euronews, 2025), что немного ниже показателя 2021 года, но тем не менее обеспечило конкурентность и легитимность избирательного процесса.

Ключевой особенностью кампании 2025 года стала беспрецедентная мобилизация молдавской диаспоры, прежде всего в странах Европейского союза. Из 301 избирательного участка, открытого за рубежом, подавляющее большинство находилось в государствах ЕС - Италии, Германии, Франции, Румынии и Соединённом Королевстве, - где были зафиксированы рекордные показатели участия. Голоса диаспоры в подавляющем числе были отданы PAS, которая получила более 78% поддержки (Центральная избирательная комиссия Молдовы, 2025). Это значительно укрепило позиции партии власти и подтвердило статус диаспоры как определяющего внешнего электорального ресурса в национальной политике.

Молдова сегодня представляет один из наиболее ярких примеров так называемой “двухпространственной демократии” с выраженной демографической экстернализацией, при которой политическое участие и электоральная легитимность распределяются между двумя взаимосвязанными пространствами - внутренним электоратом и внешней диаспорой, сосредоточенной преимущественно в странах ЕС. Такая модель сложилась в результате многолетней эмиграции граждан Молдовы преимущественно в западные государства и в меньшей степени - в Россию. При общей численности резидентного населения порядка 2,5 млн человек почти треть граждан страны сегодня проживает за пределами Молдовы, формируя обширное транснациональное сообщество, по масштабу и политическому влиянию все более сопоставимое с внутренним населением. Большинство эмигрантов проживает в государствах Европейского союза - прежде всего в Италии, Германии, Франции, Румынии, Испании и Соединённом Королевстве (ICMPD, 2024). Лишь меньшая, постепенно сокращающаяся часть, около 350 тысяч человек, остаётся в Российской Федерации (Oxford Analytica, 2024), что отражает ухудшение состояния российского рынка труда и более широкий геополитический разворот миграционных потоков в сторону европейского пространства.

Однако молдавский случай во многом уникален: масштаб диаспоры не имеет аналогов среди государств сопоставимого размера, а её пространственная концентрация в странах Европейского союза превратилась в самостоятельный канал политической трансмиссии. Благодаря денежным переводам, гражданским сетям и участию в выборах европейская диаспора выступает не просто экономической опорой, но и активным продолжением национального политического пространства за пределами государственной территории, формируя устойчивый структурный элемент политической системы страны. Так, на протяжении последних избирательных циклов доля голосов, поданных на зарубежных участках, стабильно составляла 15–20% от общего числа. Но наиболее показателен тот факт, что электоральные предпочтения молдаван за рубежом неизменно отличались значительно более выраженной проевропейской и прозападной ориентацией. Этот фактор сыграл решающую роль и на выборах 2024 года, когда победивший кандидат не смог бы одержать победу без поддержки избирателей, проживающих за пределами страны.

Таблица 1. Участие эмолдавской диаспоры во всех общенациональных выборах с 2020 года

Год

Тип выборов

Доля голосов за победившую партию/кандидата внутри страны

Доля голосов за победившую партию/кандидата за рубежом

Доля всех голосов, поданных из-за рубежа

2020

Президентские

51.0%

93.0%

16.0%

2021

Парламентские

52.8%

86.2%

14.3%

2024

Президентские

49.0%

82.0%

19.0%

2025

Парламентские

50.2%

78.6%

17.5%

Источник: Центральная избирательная комиссия Республики Молдова.

На предыдущих президентских выборах 2020 года Майя Санду одержала победу, набрав 57,72% голосов. Однако без мощной электоральной поддержки из-за рубежа её преимущество внутри страны составило бы лишь около 51%. Победа была обеспечена преимущественно за счёт беспрецедентной мобилизации зарубежного электората было подано свыше 260 тысяч бюллетеней, абсолютное большинство из которых поступило из стран Европейского союза и поддержало проевропейского кандидата (Центральная избирательная комиссия Молдовы, 2020). Таким образом, некогда периферийная группа избирателей превратилась в политически сформированное и устойчивое электоральное поле, которое последовательно укрепляет проевропейский вектор развития страны. Фактически электоральная география Молдовы вышла за пределы её государственных границ, включая значимую часть демократической легитимности в транснациональное пространство, сформированное миграцией, денежными переводами и гражданской активностью за рубежом.

В то же время голоса молдаван, проживающих за пределами страны, стали всё более поляризованными в зависимости от государства пребывания, что в значительной степени отражает эскалацию противостояния между Россией и Западом. Эмигранты, переехавшие в Европейский союз, и граждане, осевшие в Российской Федерации, представляют две различные социополитические траектории, всё отчётливее проявляющиеся в противоположных электоральных предпочтениях. Эта дивергенция во многом обусловлена селективным характером миграционных потоков. Молдаване, выбирающие страны ЕС, как правило, были моложе, проживали в городах, отличались большей социальной открытостью и стремлением интегрироваться в общества с чёткими правилами и демократическими институтами. Те же, кто уезжал в Россию, чаще происходили из более консервативных и социально уязвимых слоёв населения, сохраняя культурную и языковую близость с постсоветским пространством. Первичные установки мигрантов впоследствии усиливались под влиянием идеологической и медийной среды стран пребывания. Эта поляризация углублялась в процессе так называемой вторичной (постэмиграционной) социализации, когда мигранты постепенно усваивают политическую культуру и систему ценностей принимающего общества. В странах Европы знакомство с демократическими институтами и участие в гражданских инициативах усиливало либеральные установки западной диаспоры, тогда как длительное проживание в России, характеризующееся доминированием государственного контроля и ограниченным плюрализмом, способствовало закреплению патерналистских взглядов.

Случай Молдовы, где внутренняя политика в значительной степени формируется диаспорой - как напрямую через участие в выборах, так и опосредованно через разветвлённые социальные сети (Чобану и Роска, 2020), - не является единственным. Его уникальность определяется прежде всего масштабом: влияние диаспоры на политические процессы внутри страны чрезвычайно велико главным образом вследствие высокой доли молдавских граждан, проживающих за рубежом, по отношению к численности населения самой Молдовы. Тем не менее существует целый ряд примеров, когда миграционные сообщества и диаспоры, расположенные в Европе, оказывали существенное и заметное воздействие на политическую траекторию своих государств происхождения. Так, в 1960–1970-е годы возвращение мигрантов из стран Западной Европы способствовало укреплению проевропейской ориентации и процессам демократизации в Испании, Португалии и Греции. Эмигрантское поколение Турции - хотя и не всегда проводящее либерализирующее влияние - передавало на родину новые социальные и организационные практики, а также формировало прочные межличностные связи между Турцией и Европейским союзом. Эти связи имели выраженное политическое измерение, способствуя развитию экономического сотрудничества и укреплению благожелательного отношения к Европе в турецком обществе.

Современные примеры трансформационного влияния диаспор, передающих социально-политические нормы и практики в страны происхождения, можно наблюдать на Балканах. Диаспоры государств региона, проживающие в Западной Европе, являются одними из наиболее активных носителей проевропейских установок, что объясняется как высокой скоростью их интеграции, так и заметной поляризацией их взглядов по сравнению со старшими политическими элитами на родине. Проевропейские настроения среди украинцев также в значительной степени формировались благодаря их диаспоре. Единственный фактор, который делает этот процесс менее заметным, - относительно меньший масштаб европейской украинской диаспоры по отношению к общей численности населения. В 2021 году в странах ЕС легально проживало порядка 1,5–1,6 млн граждан Украины (Eurostat, 2022), что оставалось сравнительно скромным показателем при населении Украины около 41 млн человек, тогда как в случае Молдовы за рубежом находилась от четверти до трети всех граждан страны. В условиях текущей войны количество украинцев, проживающих за пределами страны (в основном беженцев), оценивается примерно в семь миллионов человек, из которых около 6,5 млн находятся в Европе. Очевидно, что эти украинцы проходят процесс политической социализации и в перспективе окажут существенное воздействие на политический ландшафт своей страны.

В последние годы ряд европейских государств, а также Великобритания, постепенно расширяют привлечение трудовых мигрантов из Центральной Азии, что свидетельствует о заметной перенастройке миграционных потоков, которые ранее были ориентированы практически исключительно на Россию. По данным Международного центра развития миграционной политики (ICMPD), в 2023 году количество первичных разрешений на работу, выданных гражданам Казахстана, Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана, увеличилось соответственно на 30, 39, 50 и 63% (ICMPD, 2025). В сентябре 2024 года Германия подписала миграционное соглашение с Узбекистаном, направленное на упрощение трудовой миграции квалифицированных специалистов из Узбекистана в Германию (Ринке, 2024). По данным одного из СМИ, в 2023 году европейские страны в совокупности выдали порядка 75 тысяч разрешений на работу гражданам Центральной Азии (Arabnews.com, 2025). Эта тенденция обусловлена совокупностью демографических, экономических и геополитических факторов. Во многих странах Европы старение населения и хроническая нехватка рабочей силы, особенно в строительстве, логистике и сельском хозяйстве, сформировали устойчивый структурный спрос на внешнюю рабочую силу. По мере исчерпания традиционных источников мигрантов в Восточной Европе работодатели и государственные структуры всё активнее обращают внимание на Центральную Азию как на доступный и культурно совместимый трудовой резерв.

Одновременно заметно ослабла некогда доминирующая роль России как основного направления трудовой миграции из Центральной Азии. Ухудшение экономической конъюнктуры, резкое обесценение рубля, а также нарастающий климат ксенофобии и административной жесткости в отношении мигрантов существенно снизили как прибыльность, так и безопасность трудовой деятельности в России. В результате всё больше работников из Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана рассматривают Европейский союз и Соединённое Королевство как более стабильные и защищённые альтернативы.

Помимо сугубо экономической целесообразности, в формирующейся открытости Европы к трудовым мигрантам из Центральной Азии просматривается и стратегический компонент. Предоставляя легальные каналы миграции и возможности трудоустройства, европейские правительства проводят политику конструктивного взаимодействия с государствами региона, стремясь укрепить экономическую взаимозависимость и не допустить их углубления в российскую геополитическую орбиту. Для правительств центральноазиатских стран соглашения о трудовой миграции с европейскими партнёрами обеспечивают одновременно экономическую разгрузку и политическую легитимизацию, что делает мобильность рабочей силы одним из наиболее эффективных и приемлемых форматов сотрудничества с Западом. Таким образом, постепенное расширение набора трудовых мигрантов из Центральной Азии европейскими государствами и Соединённым Королевством соответствует более широким стратегическим целям политики ЕС в отношении Восточного соседства и Центральной Азии, основанным на укреплении связности, устойчивости и диверсификации региональных партнёрств. Хотя трудовая мобильность долгое время не являлась центральным элементом взаимодействия ЕС с регионом, она всё более выступает инструментом мягкого выравнивания, соединяя экономическое сотрудничество с задачами геополитической стабилизации.

На фоне продолжающейся российско-украинской войны и ожидаемого глубокого экономического кризиса в послевоенной России становится очевидным, что Россия утрачивает статус основного направления трудовой миграции из Центральной Азии. В связи с этим можно ожидать роста числа мигрантов из региона в европейских странах, где - в политической среде, принципиально отличающейся от российской - они, подобно украинцам и молдаванам, со временем будут вовлечены в процессы социополитической социализации. Попадая в европейское институциональное пространство, мигранты сталкиваются с функционирующими правовыми системами, прозрачными бюрократическими процедурами и трудовыми отношениями, которые регулируются формализованными правами и обязанностями. Со временем такое взаимодействие формирует новые представления о роли индивида в отношениях с государством и обществом - представления, контрастирующие с иерархичными и нередко произвольными практиками управления, преобладающими в их странах происхождения. В этом контексте закономерно возникает вопрос о том, какое воздействие подобные изменения могут оказать на внутриполитическую ситуацию в странах Центральной Азии. В зависимости от масштабов эмиграции из Узбекистана, Кыргызстана и Таджикистана распространение подобных социально-политических практик способно со временем способствовать постепенной гражданской трансформации в регионе. Вернувшиеся мигранты, а также те, кто поддерживает регулярную связь с родственниками на родине, выступают неформальными агентами передачи новых норм, влияя на восприятие справедливости, качества управления и степени личной субъектности. В долгосрочной перспективе устойчивое взаимодействие граждан Центральной Азии с европейскими институциональными системами может размывать легитимность клиентелистских форм управления на родине, формируя незаметные, но долговременные изменения политической культуры.

Молдавский опыт демонстрирует, что долгосрочная миграция в страны Европейского союза приводит не только к перераспределению трудовых потоков. Постепенно она трансформирует политические культуры на родине. Мигранты, взаимодействующие с европейскими институтами, усваивают новые представления об управлении и общественных отношениях, и эти идеи возвращаются назад через семейные связи, дружеские контакты и онлайн-сети. Со временем подобные социальные поведения накапливаются и становятся политически ощутимыми. Молдова выделяется лишь масштабом и высокой концентрацией своей диаспоры в ЕС; сам механизм не является ни уникальным, ни новым. Он уже действовал в странах Южной Европы, Центральной Европы, на Балканах и в Украине. По мере того как миграция из Центральной Азии всё более переориентируется на Европу и отходит от России, нет оснований ожидать иного результата. То, что начинается как экономическая мобильность, превращается в тихий, но весьма действенный канал гражданской и политической социализации. При достаточном масштабе и времени эти передаваемые нормы могут постепенно изменить общественные ожидания в Узбекистане, Кыргызстане, Таджикистане и других странах региона - так же, как это уже произошло в Молдове.

 

Источники:

Arabnews.com (2025). Мигранты из Центральной Азии ищут пути на Запад, отворачиваясь от России. Arab News. Доступно по адресу: https://www.arabnews.com/node/2619191/world. Дата обращения: 08.11.2025.

Euronews (2025). Проевропейская партия Молдовы выигрывает ключевые парламентские выборы. Доступно по адресу: https://www.euronews.com/2025/09/29/moldovas-pro-eu-party-takes-clear-lead-in-parliamentary-election. Дата обращения: 11.11.2025.

Eurostat. (2022). Количество первых видов на жительство вернулось к допандемийным уровням. Доступно по адресу: https://ec.europa.eu/eurostat/web/products-eurostat-news/-/ddn-20220809-2. Дата обращения: 01.11.2025.

ICPMD (2024). Прогноз миграции 2024: Восточная Европа и Центральная Азия (EECA). Доступно по адресу: https://www.icmpd.org/file/download/60848/file/ICMPD%2520Migration%2520Outlook%2520EECA%2520204.pdf. Дата обращения: 08.11.2025.

ICPMD (2025). Прогноз миграции 2025: Восточная Европа и Центральная Азия. Доступно по адресу: https://www.icmpd.org/file/download/63935/file/ICMPD%2520Migration%2520Outlook%2520Eastern%20Europe%20and%20Central%20Asia%202025_EN.pdf. Дата обращения: 08.11.2025.

Oxford Analytica (2024). Диаспора, вероятно, сыграет решающую роль на выборах в Молдове. Oxford Analytica. Доступно по адресу: https://www.oxan.com/insights/diaspora-likely-to-prove-decisive-in-moldovan-election/. Дата обращения: 02.11.2025. 

Ринке, Андреас (2024). Германия подписывает соглашение о миграции с Узбекистаном. Reuters. Доступно по адресу: https://www.reuters.com/world/germany-signs-agreement-migration-with-uzbekistan-2024-09-15/. Дата обращения: 02.11.2025.

Центральная избирательная комиссия Республики Молдова (2020). Президентские выборы 2020 года. Доступно по адресу: https://a.cec.md/en/01112020-7078.html. Дата обращения: 01.11.2025.

Центральная избирательная комиссия Республики Молдова (2025). Парламентские выборы в Молдове. Доступно по адресу: https://pv.cec.md/. Дата обращения: 08.11.2025.

Чобану, Родика и Мариана Роска (2020). Социальные сети молдавской диаспоры: политическая мобилизация и участие. Central and Eastern European E-Dem & E-Gov Days, 338. Доступно по адресу: https://doi.org/10.24989/ocg.338.26. Дата обращения: 08.11.2025.

Примечание. Мнения, выраженные в этом блоге, принадлежат автору и необязательно отражают редакционную политику Института.

← Назад к публикациям
Похожие публикации
Оценка ценности гражданства в странах Центральной Азии
Оценка ценности гражданства в странах Центральной Азии
9 окт. 2026 г.
Римско–Астанинский стратегический диалог: прагматичное партнёрство в меняющемся евро-центральноазиатском пространстве
Римско–Астанинский стратегический диалог: прагматичное партнёрство в меняющемся евро-центральноазиатском пространстве
19 мар. 2026 г.
Стратегические шаги Казахстана в дипломатии искусственного интеллекта
Стратегические шаги Казахстана в дипломатии искусственного интеллекта
19 мар. 2026 г.
От национального к глобальному: Интернационализация науки в Казахстане
От национального к глобальному: Интернационализация науки в Казахстане
6 февр. 2026 г.