Происхождение городов Казахстана сквозь призму теории трёх секторов

Согласно последним статистическим данным, в Казахстане наблюдается заметный рост уровня урбанизации: за последнее десятилетие доля городского населения увеличилась с 57,1% до 63,1%. Основной причиной этого роста стало внутреннее переселение из сельской местности в региональные центры и крупные города, такие как Алматы и Астана (Dknews.kz, 2025). Страна постепенно приближается к важному рубежу — 67%, когда две трети населения будут проживать в городах. Этот процесс в целом воспринимается положительно, поскольку пространственная концентрация труда и капитала создаёт предпосылки для экономического роста. В то же время власти рассматривают происходящее и как вызов, требующий последовательного развития инфраструктуры.

Текущая тенденция урбанизации отражает более глубокие структурные изменения в системе расселения и экономической географии Казахстана. То, что на первый взгляд может показаться просто ростом доли городского населения, на самом деле является свидетельством масштабной пространственной перестройки всей системы городов и структуры расселения в стране. Прежде всего, рост городов в Казахстане происходит крайне неравномерно. Основной прирост сосредоточен в крупнейших агломерациях, особенно в тех, где численность населения превышает 500 тысяч человек. Так, если в 1989 году в таких городах проживало всего около 10% населения страны, то к 2024 году эта доля почти утроилась и достигла 29,3%. Особенно ярко эта тенденция прослеживается в миллионниках (Бюро национальной статистики, 2025). По состоянию на 2024 год в Казахстане насчитывается три города с населением свыше одного миллиона, тогда как в 1989 году, согласно последней советской переписи, таким городом был только Алма-Ата (Советская перепись, 1989).

Таблица 1. Доля крупных, средних и малых городов в общей численности населения Казахстана в 1989–2024 годах (в %).

Источник: Бюро национальной статистики Казахстана.

Интересно, что средние по размеру города с населением от 250 до 500 тысяч человек росли практически теми же темпами, что и общее население страны, сохраняя стабильную долю — около 13–14% — на всём протяжении периода с 1989 по 2024 год. В то же время, несмотря на общий рост уровня урбанизации, доля малых городов с населением менее 250 тысяч значительно сократилась по сравнению с 1989 годом (Бюро национальной статистики, 2025). Это свидетельствует о том, что прирост населения в таких городах в целом отставал от среднестрановых темпов. В результате рост городского населения в Казахстане оказался сконцентрирован преимущественно в крупных городах, в то время как в малых он выражен гораздо слабее, что ещё больше усилило иерархию в системе городских поселений страны.

В сравнении с другими странами Центральной Азии уровень урбанизации в Казахстане был значительно выше, хотя и уступал большинству других республик бывшего Советского Союза. Согласно последней советской переписи 1989 года, почти две трети населения СССР (65,7%) проживали в городах, тогда как в Казахстане этот показатель составлял 56,3%. Хотя Казахстан отставал от более урбанизированных республик, таких как Россия, Украина и Беларусь, где к концу советского периода в городах жило от 60 до 70% населения, его уровень урбанизации заметно превышал показатели соседних республик Центральной Азии. Например, в Туркменистане городское население составляло около 45%, в Узбекистане — всего 40,9%, а в Кыргызстане и Таджикистане — менее 40% (Советская перепись, 1989).

Таблица 2. Уровень урбанизации в странах Центральной Азии в 1989 и 2024 годах.

Источник: Бюро национальной статистики Казахстана, Агентство статистики Узбекистана, Worldometers.info.

С момента обретения независимости различия в уровне урбанизации между странами Центральной Азии сохраняются. Казахстан продолжает лидировать по этому показателю: доля городского населения в стране уже превышает 60% (Бюро национальной статистики Казахстана, 2025). В Узбекистане уровень урбанизации лишь недавно превысил порог в 50%, тогда как в Туркменистане он по-прежнему остаётся ниже этого значения. Особенно низкие показатели наблюдаются в Кыргызстане — 38,2%, и в Таджикистане, где урбанизация не только развивалась медленно после распада Советского Союза, но и численность сельского населения росла быстрее, чем городского. В результате этого сегодня лишь 28,5% населения Таджикистана проживает в городах, тогда как в конце советского периода этот показатель составлял 32,5% (Советская перепись, 1989; Statisticstimes.com, 2025).

Безусловно, на пространственную демографию и распределение населения между городом и деревней влияет множество факторов, которые заметно различаются в пределах пяти стран Центральной Азии. Среди них — различия в естественном приросте населения, миграционные потоки и неравномерность экономического развития между регионами. Во многих отношениях эти страны отличаются друг от друга гораздо сильнее, чем можно было бы предположить, исходя из их географической близости и распространённой практики рассматривать их как единую региональную группу. Тем не менее, современные тенденции урбанизации и пространственной демографии в Казахстане и других странах региона в значительной степени сформировались ещё в советский период. Уровень развития, на котором они обрели независимость, а также инерция, унаследованная от того времени, по-прежнему играют ключевую роль в формировании демографического ландшафта, включая соотношение между городским и сельским населением. Более того, многие государства Центральной Азии так и не провели радикальных реформ, способных преодолеть наследие коммунистической эпохи и задать новые направления развития.

Одной из ключевых теоретических основ, в значительной степени определивших конфигурацию урбанизации и пространственной демографии в постсоветский период, является так называемая теория трёх секторов экономического развития (Фишер, 1935; Кларк, 1940; Фурастье, 1949). Согласно этой теории, экономика делится на три основных сектора: первичный сектор — сельское хозяйство, добыча полезных ископаемых, сырьевые ресурсы; вторичный сектор — промышленность, строительство, обрабатывающее производство; и третичный сектор — сфера услуг: образование, здравоохранение, финансы и т.д. Теория трактует экономическое развитие как последовательный переход рабочей силы из сельского хозяйства в промышленность, а затем в сферу услуг. Она помогает понять, как развитие экономики приводит к структурным сдвигам в занятости населения, что, в свою очередь, влияет на пространственное распределение людей, рост городов и изменения в системе расселения.

Теория трёх секторов объясняет рост городов из сельских сообществ в первую очередь как результат индустриализации, особенно перехода от первичного сектора (сельское хозяйство) ко вторичному (промышленность). В Казахстане этот процесс начался ещё в конце XIX — начале XX века, во время колониальной экспансии Российской империи в Центральную Азию. Однако основной этап индустриализации, как и в других республиках региона, пришёлся на советский период и проходил в несколько чётко выраженных волн. Именно эти волны напрямую способствовали появлению и росту множества городов как промышленных центров, особенно в первые десятилетия советской власти. Так, в период с 1926 по 1939 год Казахстан пережил стремительный индустриальный рывок: уровень урбанизации вырос с менее чем 9% до почти 30% — ценой масштабных человеческих жертв. Последующие кампании индустриализации, сопровождавшиеся массовым переселением некоренного населения в города, продолжили этот тренд: к 1959 году доля городских жителей достигла 43,7%, к 1970 — 50,3%, к 1979 — 53,5%, а к 1989 году — 56,3% (Советские переписи: 1926, 1959, 1970, 1979, 1989). Эти масштабные усилия государства заложили основу для многих городов, которые впоследствии стали важными опорными точками в постсоветской системе расселения Казахстана, особенно в северных и восточных регионах страны — таких как Караганда, Темиртау, Павлодар и Усть-Каменогорск.

Подобные процессы происходили и в остальной части Центральной Азии, но в менее выраженной форме. Казахстан, будучи “внутренней” периферией, находился географически ближе к центру Советского Союза, был глубже интегрирован в общесоюзную систему и структурно отличался от более «отдалённых» республик региона. В отличие от других республик, которые воспринимались скорее как дальние окраины по отношению к Москве, Казахстан играл более значимую роль в советской системе (Чинн и Кайзер, 2019). Важнейшим фактором стало богатство природных ресурсов Казахстана — угля, нефти, газа, урана и различных металлов — что сделало республику ключевым регионом для развития тяжёлой промышленности, которой советское руководство придавало особое значение. Немаловажную роль сыграло и то, что Казахстан в меньшей степени зависел от сельского хозяйства, что во многом определялось его природно-географическими условиями. В отличие от республик с традиционным орошаемым земледелием, таких как Узбекистан или Таджикистан, Казахстан имел ограниченные возможности для интенсивного сельского хозяйства, но был более приспособлен для масштабной индустриализации. В результате, несмотря на примерно одинаковые стартовые показатели урбанизации в начале XX века, в остальных республиках Центральной Азии этот процесс развивался гораздо медленнее, чем в Казахстане. Например, уровень урбанизации в Узбекистане составлял 20,9% в 1926 году и, по оценкам, достиг лишь 33% к 1970 году. В Таджикистане урбанизация продвигалась ещё медленнее: городское население составляло 22–24% к 1959 году, 35% к 1979-му и 32,5% к 1989 году (Советские переписи: 1926, 1959, 1970, 1979, 1989).

Согласно теории трёх секторов, страны начинают переход от индустриального этапа к постиндустриальной экономике, когда достигают зрелого уровня индустриализации, а также высоких показателей доходов и производительности. Однако на практике этот этап достаточно абстрактен и трудно поддаётся точному определению. Так, считается, что в странах Запада переход к экономике услуг начался ещё в середине XX века. В Советском Союзе этот сдвиг произошёл позже и в разное время в разных республиках. Тем не менее, вплоть до самого распада СССР именно индустриализация оставалась господствующей экономической моделью, что к моменту крушения придавало советской экономике во многом неестественный характер. Распад Советского Союза стал своего рода водоразделом, после которого переход к постиндустриальной экономике стал более заметным. Сегодня во всех пяти странах Центральной Азии наблюдается рост сектора услуг в крупных городах, что выражается в увеличении доли занятого в этой сфере населения, хотя темпы изменений различаются от страны к стране. Во всех республиках также снижается доля рабочей силы в сельском хозяйстве, при этом темпы этого снижения тоже неравномерны. А вот динамика занятости в промышленности остаётся менее предсказуемой и более изменчивой. По состоянию на 2025 год наибольшая доля занятых в сфере услуг зафиксирована в Казахстане — 66%, за ним следуют Узбекистан (58,2%), Кыргызстан (51%), Туркменистан (44%) и Таджикистан (37%). Наименьшая доля занятых в сельском хозяйстве также наблюдается в Казахстане — 12,1%, а самая высокая — в Таджикистане, где она достигает 42,7% (данные Всемирного банка, 2025).

В заключение стоит подчеркнуть, что города Центральной Азии — это не просто физические населённые пункты, а отражение более широких траекторий экономического развития каждой страны. Современный облик городов, особенно в Казахстане, во многом уходит корнями в советский период, когда индустриализация, распределение ресурсов и централизованное планирование формировали пространственную и экономическую структуру региона. Различия в уровне урбанизации между странами Центральной Азии наглядно демонстрируют, насколько сильно наследие советской эпохи продолжает влиять на сегодняшний день. Понимание городов как результата исторических экономических стратегий, а не как изолированных явлений, имеет решающее значение как для интерпретации современных демографических процессов, так и для эффективного планирования будущего городского и регионального развития в этом регионе.

Источники:

Бюро национальной статистики Агентства по стратегическому планированию и реформам Республики Казахстан. (2025). Демографическая статистика. Доступно по адресу: https://stat.gov.kz/ru/industries/social-statistics/demography/. Дата обращения: 22.06.2025.

Государственный комитет СССР по статистике (1990). Всесоюзная перепись населения с 12 по 19 января 1989 года.

Данные Всемирного банка (2025). Открытые данные Всемирного банка. Доступно по адресу: https://data.worldbank.org/. Дата обращения: 22.06.2025.

Dknews.kz (2025). Урбанизация в Казахстане: как города меняют лицо страны. Доступно по адресу: https://dknews.kz/ru/v-strane/361309-urbanizaciya-v-kazahstane-kak-goroda-menyayut-lico. Дата обращения: 22.06.2025.

Кларк, Колин (1940). Условия экономического прогресса. Лондон: Макмиллан.

Фишер, Аллен Джордж (1935). Столкновение прогресса и безопасности. Лондон: Макмиллан.

Фурастье, Жан (1949). Великая надежда XX века: технический прогресс, экономический прогресс, социальный прогресс. Париж: Университетское издательство Франции (Presses Universitaires de France).

Statisticstimes.com (2024). Страны по уровню городского населения. Доступно по адресу: https://statisticstimes.com/demographics/countries-by-urban-population.php?utm_source. Дата обращения: 19.06.2025.

Центральное статистическое управление СССР (1928). Всесоюзная перепись населения 1926 года. Москва: Госстатиздат.

Центральное статистическое управление СССР (1960). Всесоюзная перепись населения 1959 года. Москва: Госстатиздат.

Центральное статистическое управление СССР (1972). Всесоюзная перепись населения 1970 года. Москва: Финансы и статистика.

Центральное статистическое управление СССР (1980). Всесоюзная перепись населения 1979 года. Москва: Финансы и статистика.

Чинн, Джефф и Кайзер, Роберт (2019). Русские как новое меньшинство: этничность и национализм в постсоветских государствах (перераб. изд.). Абингдон, Великобритания: Routledge. Доступно по адресу: https://doi.org/10.4324/9780429305245. Дата обращения: 21.06.2025.

Worldometers.info (2024). Население Туркменистана. Доступно по адресу: https://www.worldometers.info/world-population/turkmenistan-population/. Дата обращения: 20.06.2025.

Примечание. Мнения, выраженные в этом блоге, принадлежат автору и необязательно отражают редакционную политику Института.